|
[26 Nov 2009|03:55pm] |
Долго-долго не мог понять почему у меня всегда вызывала какое-то дикое неприятие такая часто встречающаяся в последнее время характеристика высшей степени приемлемости чего бы то ни было, как вкусно. Чаще всего имеют несчастье награждаться подобным гастрономическим эпитетом книги. "Вкусная книга, было вкусно читать, как вкусно написано" - брррр. Долго не мог понять почему, а тут вот вполне правдоподобное объяснение нашлось.
Аристотель утверждает:
"Душа властвует над телом, как господин, а разум над вашими стремлениями – как государственный муж".
и далее добавляет:
"Дело в том, что вожделения людей по природе беспредельны, а в удовлетворении этих вожделений и проходит жизнь большинства людей".
Ну и чтобы окончательно стала понятна метафора, следует процитировать Платона:
"Другую часть смертной души, которая несет в себе вожделение к еде, питью и ко всему прочему, в чем она нуждается по самой природе тела, они [боги] водворили между грудобрюшной преградой и областью пупа, превратив всю эту область в подобие кормушки для питания тела; там они и посадили эту часть души на цепь, как дикого зверя, которого невозможно укротить, но приходится питать ради его связи с целым, раз уж суждено возникнуть смертному роду. Они устроили так, чтобы этот зверь вечно стоял у своей кормушки и обитал подальше от разумной души, возможно менее досаждая ей своим, шумом и ревом, дабы та могла без помехи принимать свои решения на благо всем частям тела вместе и каждой из них в отдельности. <...> Напротив, когда большое, превосходящее душу тело соединяется со скудными и немощными мыслительными способностями, то, поскольку людям от природы даны два вида вожделений – телесное вожделение к еде и божественнейшее в нас вожделение к разуму, – порывы более сильной стороны побеждают и умножают собственную силу, а душу между тем делают тупой, непонятливой и забывчивой, навлекая на человека невежество, этот злейший из всех недугов."
Отвратительно, в общем, когда "вожделеющие" эпитеты применяются к тому, что должно служить "властвующим" началом. Такое вот я придумал для себя объяснение.
|
|
|
[26 Nov 2009|11:04am] |
Хороший аргумент у Аристотеля против Платона в виду предлагаемого последним введения общих жен и детей. Де, плотские отношения между отцом и сыном, которые могут возникнуть в виду такой общности и по взаимному влечению обоих, явно недобродетельны.
О времена, о нравы :)
Собственно сама цитата:
Нелепо также и то, что в задуманной общности сыновей исключается лишь плотское сожительство между любящими, самой же любви преград не ставится, равно как допускаются, между отцом и сыном или между братьями такие отношения, которые являются наиболее неподобающими, хотя бы они основывались исключительно на любовном чувстве. Нелепо было бы исключать плотское общение по той только причине, что при нем наслаждение достигает наивысшей степени, и не придавать значения тому, что речь идет об отце и сыне или о братьях.
|
|
|
[17 Nov 2009|09:40am] |
электричка трясется в припадке смеха
пронзая пространство рельсами-стрелами
здравствуй, милая, я приехал
стою на перроне, в ушах мэттью беллами
эта осень - обуза, давай же в вечность
взгляд устремим сейчас с тобою
вскроем нутро, сердечность выпростав
вскроем, милая, ну же, вскроем
знаешь, ведь знаешь! как это трудно
знак вопросительный тыкать в сердце
всякий же спящий сном беспробудным
жизнь исповедует в стиле меццо
мне же ужасно, ужасно больно
топтать одиночество сонных улиц
взгляда с прищуром двойная дульность
шаг и расстрел, бегу вдоль границы
а там упасть навзничь, молиться Богу
чтобы бес не попутал, мешая слезы и слюни
мне еще бы чуть-чуть, мне ведь надо не много
брызги осколков, живое - люди
|
|
|
[10 Nov 2009|01:14am] |
Москва встречает прогорклым небом
Осенней сыростью и в словах
Прохожих медленно и степенно
Идущих мимо я чую страх
О чем мечтают? Забавен лик их
Я пью депрессию взведенных лиц
Пунктирной линией будто вывих
Прочерчен взгляд их из-под ресниц
Мне странно, сколько еще унылых
Забытых Богом остывших душ
Бросают в слякоть плаксивых улиц
Тела в движении коих суть
Не улыбнувшись, пройти неслышно
Утком продев себя сквозь толпу
Жив человек. Мгновение. Вышла
Душа во тьму, порвав бренный круг
Да, я люблю столицу нашей Родины :) Еще, конечно, осень немаловажна, но это отдельная статья, не будем ее пока трогать.
|
|
|
[08 Nov 2009|03:32pm] |
Зарастает илом речное дно
Уходят черти из тихого омута
Мне теперь остается одно
Посылать тебе письма с почтовыми голубями
В них ни слова про жизнь в тиши
Все про дождь, да про банные веники
Откусил будто кто души
Здоровенный кус себе на вареники
Уминает теперь втихаря
В рот пихая бессмертную душу
Как неопытного сизаря
Ловкий кречет на ужин скушал
И зачем, не пойму, быльем
Поросло что было бесценным
В саван белый тебя завернув
В дом несу отпевать степенно
Ты моя память, мои слова
Те что звучали когда-то звонко
И под утро как дважды два
Брал ноту ля седьмым позвонком я
И дотянувшись до ре бемоль
Тонко, фальцетом и без вибрато
Я превращал в глухую боль
Дробь этих слов немое стакатто
Пой моя песня, пой испуг
Пой панихиду по дням вчерашним
Это не более, чем искус
Плач по фальшивому настоящему
Нет такой силы ни здесь, ни там
Что бы могла уничтожить плаху
Я к вам иду добровольно, сам
Бейте меня, я гляжу без страха
Вглубь пустоты побелевших глазниц
В бойницы ноздрей оскаленных мраком
Я ваш кошмар, вы мой сон, черт возьми
Бейте! Смелее! Скорей! Будет драка!
Долго думал как расценивать сей опус. Вроде бы шутка. Но потому подумал: неужели я шучу? Да ни в коем случае. Тем более для шутки недостаточно шутливо и, тем не менее, улыбка появляется после прочтения. Значит серьезно? Ну как же серьезно, когда коряво написано, если серьезно, значит должно быть все выверено и отточено. Выходит все-таки юмор? Да нет же не юмор. И т.д.
И вот так часто думаешь: а кто ты? Мрачное задумчивое нечто или легкое воздушное чудо. Причем пребывая в одном из режимов, на другой смотришь, как на противоположность, что-то далекое и чужеродное. Меняя же местами самоощущение, переворачивается и отношение к другой половине. Как быть? Почему? И тут появляется Е. В. и все объясняет, послушаем его:
"Мы знаем, что есть определенные графические рисунки, они скорее геометрические, изображающие Адама и Еву. И здесь поражает вот какая вещь. Дело в том, что все мы видели рисунок Ветрувия и Леонардо да Винчи, где обнаженный человек, раскинув руки, вписан в квадрат или в круг. В том то и беда, что не понятно – в квадрат или в круг. Мужчина есть квадратура круга, у него центр один, и он постоянно смещается, этот центр, и является постоянным диссонансом. Поэтому надо полагать мужчина – существо не совершенное, которое мечется в поисках какой-то одной цели, не находит ее, избирает другую цель, и так далее и так далее.
С женщинами мы имеем в виду несколько другой момент. Если описать женское тело, получится овал, или допустим овоид, или фигура, которая называется мандорла. Это – округлая фигура с двумя центрами. Это значит, что женщина всегда имеет два центра, в отличие от мужчины, который имеет один блуждающий центр. Поэтому женщина уравновешена в двойном смысле слова. Почему она и называется «пифагорейская диада». В отличие от мужчины, который, в сущности, мог бы так называться, если бы он был гармоническим человеком, но до гармонии тут довольно далеко".
В женщине всегда есть то, что я когда-то еще давно назвал "врожденной женской шизофренией". В ней могут соседствовать два разных мироощущения на совершенно равнозначных правах, причем в конфликт они не вступают, живут себе и живут. Мужчина же вынужден вечно искать место единства, ту точку, где все соединяется, порождая тем самым диалектику мужского: если плохо, надо исправить; или: если плохо, значит так и надо. Вообще, похоже, это чисто мужская проблема - соединять несоединимое, для женщины такой вопрос не стоит, два мира в ней уживаются совершенно легко. Плохое и хорошее, веселое и грустное, легкомысленное и глубокое соседствуют в ней мистически непротиворечивым образом. О чем свидетельствует патологически преувеличенная молва о женской загадочности. И правда, как такое возможно?
|
|
|
[05 Nov 2009|08:25pm] |
|
Прослушал лекцию Е.В. Головина "Лилит". Жалею всем сердцем, что не имел возможности присутствовать на этой лекции. 2005 год. 5 курс. Мы тогда покупали курицу гриль и смотрели Парфенова и его "Намедни". Жизнь только начиналась, кто знал, что Парфеновым все не ограничится, хотя уже тогда лично я чувствовал что-то глубинное, что-то свое, особое, нутряное, что зрело в нас. Ведь легко сказать: это правильно, это так, мы так думаем, - куда сложнее жить этим. Мне кажется, я бы и не смог в те дни оценить глубину и грандиозность встречи в Е.В. Всему свое время, я рад, что это в итоге случилось. Путь от "Намедни" к "Лилит" никакими бесконечностями не измеришь, и все же Парфенов был необходим, не было бы без него правильного истолкования, он как то самое яблоко познания, что застряло в горле и без которого ничего бы не произошло.
|
|
|
[03 Nov 2009|02:19pm] |
"Философствование является одним из публичных способов реализации одиночества. Впервые этот способ публичности применили греки, отделив экзотерическое от эзотерического. С угасанием практикующего одиночества угасает и философия. Она угасла уже у неоплатоников.
Вообще-то философ, как и всякий человек, нуждается в другом. Обязан другому. Ибо другой кормит его, одевает, услаждает и хоронит.
Но все, что другой считает истинным, все, что он предлагает мне как обоснованное знание, мне не нужно. Конечно, все это он может мне навязать. И навязывает. Но философия - это отказ от истины, предложенной другим. Я могу уважать представления другого о красоте, я обязан считаться с тем, что он считает добрым, но я не могу его представления сделать своими. В момент, когда я принимаю их, я перестаю быть философом. Ибо во мне появляется то, что существует не по законам моего целого, а по законам какого-то другого целого. И я оказываюсь в чужом положении. Все, что во мне, я должен обосновать из собственного совершенного усмотрения.
Вывод. Кто хочет стать философом, тот должен обнаружить в себе другого и уйти от него. Уйти, чтобы вернуться к себе. К своему я. А уже затем попробовать вступить в коммуникацию с другим".
Ф.И. Гиренок
Опять это проклятое одиночество. И дело ведь даже не в философии, дело в наведенной иллюзорности внешнего мира, в его гипнотически завораживающей правдивости и обоснованности. "Это тебя нет, а я есть", - говорит мир человеку: "Ты - мошка, а я орел, питающийся твоей духовной телесностью. Ты дорого заплатишь, реши ты бежать. Будешь одинок. Твоя правда никому не нужна, ибо есть лишь одна правда, моя правда, правда мира. Всякий покушающийся на мою неприкосновенность, раскалывается надвое и демон одиночества вылетает из этой трещины. Ищи свою правду, несчастный, она будет такой же бессмысленной и ненужной, как и ты сам, как и я, как и все вокруг, но нас много, а ты один".
У меня есть только моя правда, только моя истина. Как же больно рожать самого себя .. Рожать всю жизнь, каждое мгновение. Зачем, для чего, для кого?
|
|
|
[30 Oct 2009|11:21pm] |
Прочитал тут вступление к "Снежной королеве" Головина. Ай-да, Дугин, ай-да, сукин сын, хорошо сказал:
Евгения Всеволодовича Головина можно только любить — безумно, абсолютно, отчаянно любить. Все остальные формы оценки и восприятия осыпаются в прах.
Если вы не знаете, что такое любовь, и не готовы умереть за нее, не читайте этой книги.
Любовь и смерть за эту любовь. А ведь он прав, разве что-то иное имеет право называться этим словом?
***
Из Василия Розанова:
Вот Головин - это Головин, голова, ум; Дугин - тоже здорово, нечто упругое, энергичное; даже Джемаль - ничего, что-то твердое, несгибаемое; а вот что такое Нигматуллин? - так, пустой звук, ирония, покрывало в которое удобно завернуться в предрассветной час; и ничего более.
|
|
|
[27 Oct 2009|07:21pm] |
|
К вопросу об алкоголе. Алкоголь, похоже, при всех своих плюсах и минусах дарует всего-навсего толику лишней энергии. Вот сейчас вспомнил про игру, в которую играл четыре года назад и про обещание второй части, которая планировалась на прошлый года. Чуда не произошло, игра не вышла, но сейчас вспоминая, как радовался и ждал с нетерпением продолжения понравившейся игры, я, в данный момент находясь под властью алкогольной суггестии, с каким-то трепетом и воодушевлением вспоминаю прошедшие в компании той игры дни. И уже как-то неважно, что вторая часть вроде как и не предвидится, сам факт бытия и воспоминания приобретают характер утверждающий. Это просто кусочек радости или энергии, если говорить на языке привычном для современного мира. Другое дело, что радость эта наведенная, в этом порок алкоголя, что он дает лишь кратковременную и созерцательную, а не созидательную энергию. Что, в принципе, не так важно с точки зрения мира воображения, мира метаморфоз, но убийственно для мира современного, в котором здравый смысл и рассудочная рациональность правят бал, в котором подлинное сосуществует наравне с фальшивым, заискивая перед ним, самоуничижаясь и самоудаляясь в горизонты невидимые, переферийные, вытесняясь в сны и смутные, подсознательные желания.
|
|
|
[22 Oct 2009|07:12pm] |
|
То странное размежевание между "этим" и "тем", между прошлым и настоящим носит характер исключительно умозрительный. Как сейчас помню себя лет десять, а то и больше назад размышляющим о тех же вещах, что и сейчас. Нельзя сказать, что с точки зрения логического мышления я "тот" и я "теперешний" как-то отличаемся друг от друга. Скорее дело в деталях, ничего не значащих мелочах. В целом же, в, так сказать, трансцендентальном тендере общих умозрений наше направление сохранилось. Если бы я "тот" встретил себя "теперешнего" я бы вполне смог договориться о вполне определенных результатах и это не было бы всего лишь игрой воображения. В связи с чем хочется сделать вывод, что с возрастом человек лишь приобретает формулу, некий способ интерпретации себя скрытного (мы ведь помним, что гусеница - это всего лишь возможность бабочки), себя настоящего, себя "подлинного", не побоюсь этого слова, ибо нет ничего более подлинного, нежели одиночество, нет ничего более подлинного, нежели диалог с самим собой, нежели настроение, настроенное на воздержание от общения с внешним миром, таким сиюминутным (речь идет о внешнем мире), таким притягательным и таким неподлинным в своей основе, что хочется спросить всех адептов такого мировидения: а давно ли вы оставались наедине с собой?
|
|
|
[14 Oct 2009|10:01am] |
"Наука и есть черная магия", - говорит Евгений Всеволодович и ему трудно возразить что-то на это :)
И дело не в том, что черная магия отрицает бытие божие и в лучшем случае соглашается констатировать «фанес» - атмосферу божественного вероятия. Главное заключается в следующем: «дьявол» (или злой архонт, или космократор) есть принцип бесконечной делимости и бесконечной трансформации. И еще: дьявол не обладает абсолютной креативной возможностью - он оператор, а не творец, он может создать нечто новое только из обломков старого. Поэтому «новое» - только новый способ соединения элементов в более или менее децентрализованную конструкцию, основные признаки которой транзитность и преходящесть. Как заметил один немецкий философ, современник Лавкрафта, по поводу сходства науки и черной магии: «Тонкая наблюдательность и хорошие аналитические способности необходимы в обеих этих областях. И, вероятно, черную магию и позитивистскую науку объединяет единая концепция: и там, и здесь вечное приносится в жертву преходящему»
Действительно, если понятие Бога так или иначе довлеет на стороне единства, то "дьявольщина" скорее наоборот стремится такое единство нарушить ("дьявол прячется деталях").
|
|
|
[08 Oct 2009|02:33pm] |
"О временах же и сроках нет нужды писать к вам, братия, ибо сами вы достоверно знаете, что день Господень так придет, как тать ночью. Ибо, когда будут говорить: "мир и безопасность", тогда внезапно постигнет их пагуба, подобно как мука родами [постигает] имеющую во чреве, и не избегнут." (1Фесс.5:1-4)
Интересная мысль родилась. Наш мир - это мать, что вынашивает младенца - антихриста. Само время, само пространство, мы сами беременны им.
Можно еще Головина процитировать :)
И если Бог создал мир словом, дьявол создал человечество - числом. До эпохи «просвещения» никто и не подозревал о существовании такого понятия, как «человечество», никто и не подозревал о существовании коллектива, связанного общими законами измерения, общей анатомией и эмоциональностью.
Почему это правомерно назвать дьяволизацией, почему вообще стала возможна такая дьяволизация? Потому что человек побоялся пожертвовать своим телом ради спасения проблематичной души, а рискнул пренебречь душой ради процветания конкретного тела. Но ведь тело, лишенное активной индивидуальной энергии души, становится беспомощным и пассивным, нуждается в постоянной помощи извне. Отсюда потребность в создании коллектива, где человек превращается в частицу чудовищного конгломерата. В коллективе человеческие ценности - любовь, свобода, познание - распределены схематически в пустом пространстве между людьми и никак не задевают ни одного отдельного человека.
Сознание основано на обобщении, на взаимозависимости явлений, каждое из которых считается очевидным и по отдельности в расчет не принимается. И человек, втягивающийся в коллектив, в конце концов обобщается и самого себя как существо, одаренное тайной и неопределенностью, в расчет не принимает. Так идет мрачный, химерический, инфернальный процесс механизации бытия. Вампирический механизм коллектива перемалывает душу и тело, втягивает человека в цепную интерчеловеческую реакцию. Высасывание психической крови ведет к безвозвратной потере индивидуальной эмоциональности. В смешанной и хаотической сенсорике начинает превалировать скука, ощущение панической пустоты, которая заполняется чем угодно. Человек создает модель индивидуальности, псевдоиндивидуальность, утверждаемую за счет других. Коллектив сплачивает взаимный вампиризм, иначе говоря, энергетический обмен - от человека-аккумулятора через человека-провод к человеку-мотору, так как любой механизм может функционировать только на заимствованной энергии и обязан отработать эту энергию. Хвалебные словечки в адрес механизма, как-то: «слаженный», «отлаженный», «удобный в эксплуатации», «потребляет меньше горючего при более высокой отдаче» - служат равным образом отличной рекомендацией «члену коллектива».
|
|
|
[06 Oct 2009|04:19pm] |
Еще из Головина: "Античная этика признавала две главные категории — свободу и рабство, различия расовые, национальные не играли особой роли. Человек, подчиненный какой-либо идее, «борец за идею», свободным не считался. Это положение так или иначе интерпретированное, дошло до Средних Веков. Иоанн Скотт Эриугена, комментируя Аристотеля, ввел термины forma formanta и forma informanta, то есть «форма формирующая» и «форма информирующая». Первая образует человека независимого: «Форма формирующая — индивидуальный логос, духовная ось души». Если душа лишена индивидуального логоса или не слышит связи с ним, душу формирует forma informanta, внешняя идея, чужая воля, чужое миропонимание.
Реальность и восприятие взаимосвязаны: чем сильней давление реальности и слабей внутреннее сопротивление, тем естественней конформизм, понятый как действие «формы информирующей». И, напротив: при нормальной связи логоса, души и тела, внешний мир медленно и верно теряет убедительность. «Мир не сон, мир должен стать сном», - сказал Новалис. Восприятие, освобожденное от земной тягости, не акцентированное предвзятой идеей, чувствует мир как пространство манифестированных метаморфоз. Здесь любая идея, выстраданная или мимолётная, действительно «частный случай фантастического», ни в коей мере не обладающий особым приоритетом."
Всегда, честно говоря, незримо был солидарен с этим. Иллюзорность мира, наполненного нормами и стандартами, общественными и моральными законами, казалась всегда очевидной. Однако реальность уже уловлена в тенета "да и нет", на нее давно набросили нормировочную сетку "хорошо и плохо" и всякий разрыв привычного покрывала шаблонов чаще всего клеймится ярлыками девиантности и патологичности. И в то же время реальность, конечно, есть, но она другая, она бесконечна, а потому она не заслоняет нашей свободы. Ты волен мечтать, конструировать свой мир. Другое дело, что выходя на улицу ты сталкиваешься с уже созданным и ежесекундно генерируемым множествами миллионов голов миром. У него свои правила, свои авторитеты, его не переломишь на раз-два-три, у него слишком толстый хребет, он раздавит твои фантазии даже не заметив.
|
|
|
[05 Oct 2009|02:05pm] |
Всем известно, что греки вино пили всегда и везде, а воду не пили. При этом вино они разбавляли так что на одну меру вина приходилось девять мер воды. Головин же утверждает: "Все эти исторические выдумки - враньё. Да и переводчики постарались. Вино разбавляли гидромерией. Вероятно, кто-то из переводчиков уловил приставку 'гидро', - и дальше думать не стал. А гидромерия - это же мёд, специальный состав, приготовление которого - целое искусство. Крепость вина от него не уменьшалась".
Вчера вот еще чисто случайно наткнулся, раньше как-то внимание не обращал, а тут обратил: "Впредь пей не [одну] воду, но употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов" (1Тим.5:23).
|
|
|
[02 Oct 2009|02:40pm] |
Еще одна осень, не сказать чтобы зря
Пришла. Нет, не получается
Как обычно до октября
Ждет, все не решается
Сбросить с деревьев листву
Чтобы серое небо
Заполонило собой пустоту -
Будто бы ничего не было
|
|
|
[30 Sep 2009|07:11pm] |
Всякий Путь в конце концов подводит идущего к такой категории, как бездна. Трудно сказать на каком из этапов пути человек осознает незримое ее присутствие. Она вроде бы никогда не прячется, но очень часто кажется, что ее нет. Первое ощущение, когда с ней сталкиваешься - это осознание некоторой завершенности. Как будто ты бродил, бродил и вдруг вышел к двери лабиринта. Конечно, ты сперва подумаешь: стоит ли вообще открывать дверь, но это будет самообман, выбор уже сделан, если дверь найдена - обратной дороги нет. Ты приоткрываешь ее, входишь и через какое-то время понимаешь, что той, прежней жизни, что была за стенами лабиринта уже нет. Мир вроде бы остается тем же, но его картина тут же наполняется смыслом, проявляется вдруг структура реальности. Твоя цель отныне пройти по извилистым дорожкам, миновать тупики и закоулки и нащупать в итоге правильную дорогу.
Это и есть бездна. Совсем не обязательно глядеть в нее, помня предостережение Ницше, но эта бездна отныне будет всем для тебя. Она будет отнимать твои силы и возвращать через какое-то время сторицей. Можно уловить нечто нехорошее в этом слове, нездоровые коннотации таит оно в себе и для этого есть основания. Бездна больше, чем сумма черного и белого, она вырывает нас из повседневного ставя перед реальностью потустороннего, а что там, в потустороннем мало кому известно наверняка, но многие знают, что шутить с этим не стоит.
Пожалуй, лучше всего будет определить бездну как просвет между этим миром и тем. Всякий, мне кажется, знаком из детства с таким явлением, как подглядывание. Степенные и воспитанные мальчики и девочки никогда этим не занимаются, а своих не в меру любопытных сверстников осуждают, помня мамины слова - это плохо. Однако нам ли не знать, что это чудовищное надругательство над ребенком, что всю дальнейшую жизнь будут такие вот степенные мальчики и воспитанные девочки и дальше ходить своими проторенными дорогами, так ни разу и не заглянув в щель по здравому теперь уже размышлению, боясь увидеть того, что отгорожено от обыденного мира покровом тайны. И правильно, наверное, сделают. Всякое подглядывание чревато расплатой, ибо полученное в результате этого знание взыскует с подглядывающего ответственность за увиденное.
|
|
|
[29 Sep 2009|09:30pm] |
Пожалуй, самой земной в прямом и переносном смысле категорией можно считать время. Согласно христианской онтологии Бог пребывает вне времени, т.е. Он видит всю нашу жизнь, как она есть от начала и до конца. Понять это в рационально-рассудочных категориях невозможно, видит и все тут, а как - это уже наши проблемы, наши фантазии, домыслы, трактовки и т.д. Головин так же утверждает, что "для мужчины нет ни прошлого, ни будущего, для него нет вообще категории протяженности, а есть мгновение. Он живет сердцем, порывом, не знает ни трусости, ни храбрости по одной причине -сердце не знает подобных эмоций", т.е. время согласно его взглядам - это чисто женская категория, а земля, стабильность, материя - это так же женские атрибуты.
Мне кажется, многие ловили себя на мысли, что вот пройдет какое-то время и .. После этого "и" следует все что угодно. И: "я повзрослею", "я изменюсь", "мир станет другим", "он передумает", "она изменит свою точку зрения", "что-то произойдет" и т.д. вариации бесчисленны и многообразны, единственное, что отделяет нас от нашего пред-видения - это время. Очень часто мы знаем как и что будет в том далеком от сегодня для нас моменте и все же близком в силу нашего предвосхищения и желания этого момента, мы чуем, прозреваем это будущее, оставаясь в земной, тем не менее, ипостаси, поскольку невозможно совершить путешествие из вчера в завтра сиюминутно, для этого потребен день. Казалось бы - вот знание, вот уверенность как будет: ребенок вырастет и осознает, он извинится и увидит глубину своего заблуждения, наконец, они повзрослеют и перестанут быть таким наивными. И в то же время от этого предвидимого нами момента до момента сегодняшнего длится время .. Всякий убежден, что страдание не будет бесконечно, что пройдет время и наступит облегчение, но это знание не снимает боли, не анастезирует сегодняшнее "теперь" в кредит будущего спокойствия. Всякий завтрашний результат, неизбежность которого обеспечивается жизненным опытом, мудростью и т.д. не снимает с нас обязанности в том, что можно назвать знанием времени, а именно - терпения. Вот тут на поверхность выходит понятие об экзистенции - процессе бытия во времени, сама жизнь превращается в метафизическую категорию. "Ибо мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда; ибо если кто видит, то чего ему и надеяться? Но когда надеемся того, чего не видим, тогда ожидаем в терпении" (Рим.8:24,25). В том и суть - когда видим, чего надеяться, нет надежды, а когда не видим, когда есть время - есть и надежда, хотя вот ведь знание - умрем, будет суд, будет конец света, вроде бы все известно, но нет процесса, процесс появляется только когда время воспримет знание, когда оно усвоит конечную цель, рецептирует нашу земную, длящуюся, не мгновенную, но совершаемую форму, ибо вне времени нет покаяния, а вне покаяния нет спасения.
|
|
|
[28 Sep 2009|11:15am] |
Интересные рассуждения Евгения Всеволодовича на тему трезвого и рассудочного взгляда на мир.
Теперь представим себе такую вещь: вред пьянства многие могут как-то представить себе, да? Или, как поётся в песне - "все Вы граждане, часто видели, как от водки страдает семья..." Но подумайте о вреде трезвости - дело в том, что трезвость принесла в мир столько неисчислимых бед, чего никакое пьянство близко не достигало. То, чем мы все "наслаждаемся" - тоталитарными государствами, чудовищной экологией всего, Вы же понимаете, что пьяный человек такого дела не сотворит... Это же совершенно понятно, что это дело мрачных трезвых людей, которые идут мучить животных в своих научно-исследовательских институтах и при этом постоянно говорят о гуманизме. Пьяный человек не может говорить о гуманизме. Он не понимает, что это такое. Потому что для него все друзья - сказать пьяному: "ты знаешь, а вот есть гуманисты, а есть не гуманисты..." Но он тебе скажет - "ну ты что, парень, вообще, да ты мне друг или нет?" И так он скажет любому, это естественно...
Так вот. Ужас трезвости даже не в том положении дел, которое она принесла сейчас на эту планету. Дело в том, что именно трезвости мы обязаны "трагическим чувством жизни". Именно так называется книга очень замечательного испанского философа Мигеля де Унамуно, называется "Трагическое чувство жизни". Действительно, я несколько раз попытался подчеркнуть, что мы не можем понять античный мир именно в силу этого. Для нас всё печально, для нас всё очень серьёзно, для нас всё очень трагично. Понимаете, для нас трагично всё - болезнь, страдание, даже когда мы радуемся или даже испытываем восторг, это тоже трагично для нас. Почему? Потому что мы по трезвости очень боимся, что это пройдёт и наступит какая-нибудь катастрофа. Мы живём в эру катастроф, понимаете, мы постоянно ждём того-то, сего-то, другого. Пьяный человек, как Вы понимаете, ничего такого не ждёт. Люди пили всегда и пили нормальное вино. Даже такой трезвый мудрец как Гёте выпивал каждый день по две бутылки вина. Это всё понятно.
Тут же вспоминается Григорий Горин: "Умное лицо - это еще не признак ума господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь господа, улыбайтесь". А вообще Головин, похоже, - это не только "последний дионисиец", но и "последний мужчина" констатирующий победу матриархата в битве начатой задолго до нашего рождения и озаряемой незначительными вспышками мужской активности. Это и то, как "рыцарь" превращается в "джентельмена", а "джентельмен" в "хорошего семьянина", и то как "как оперенная стрела обернулась иголкой в умелых женских руках", и то, как луна победила солнце, а рассудочная рациональность сердце, и то, как прагматический уют и комфорт взяли верх над порывом, и, наконец, как материя стреножила дух.
Во многих произведениях данных авторов комментируется активность женской субстанции, засасывающей, уничтожающей мужскую эссенциальность либо использующей мужской интеллект для тривиальной организации своей первобытной стихии. Архетип такого воззрения — «Черная вдова», возможная целенаправленность матриархального порыва — построение человеческого общества по модели улья или термитника, где индивидуальность подчинена коллективу, мужское начало — женскому, духовное — материальному. И это правильно, ибо духовность нерациональна, сублимация ядовита и разрушительна. Готфрид Бенн справедливо сказал: «...представители умирающего пола, пригодные лишь в качестве со-открывателей дверей рождения... Они пытаются завоевать автономию своими системами, негативными или противоречивыми иллюзиями — все эти ламы, будды, божественные короли, святые и спасители, которые в реальности не спасли никого и ничего, — все эти трагические одиночки, чуждые вещественности, глухие к зову матери-земли, угрюмые путники... В государствах высокоорганизованных, в государствах жестококрылых, где все нормально заканчивается спариванием, их ненавидят и терпят только до поры до времени» (Паллада).
|
|
|
[24 Sep 2009|05:20pm] |
Кстати, любимейшим занятием в детстве у меня были .. муравьи. Когда я жил в Душанбе, там водились черные муравьи, они жили в земле и на поверхность выходили через небольшие норки, я носил им сахар, строил домики, наблюдал за ними часами. Когда мы переехали в деревню я начал ходить в лес и наблюдал за красными муравьями. Эти уже строили муравейники и были куда более муравьями в том смысле, что воочию выставляли на обозрение свою муравьиную коллективность.
А потом все это как-то ушло. Старшие классы, учеба, сознательная взрослая жизнь :) А вот Евгений Всеволодович говорит, что этому надо заново учиться: Именно в такой конкретной жизни, можно чему-то научиться. Меня научили хотя бы ходить в лес, хотя бы слушать птиц, хотя бы смотреть на то, как живет муравейник не с точки зрения энтомолога, а с точки зрения обыкновенного человека.
К черту города, к черту падение в пропасть, в лес, все в лес.
|
|
| navigation |
| [ |
viewing |
| |
most recent entries |
] |
| [ |
go |
| |
earlier |
] |
|
|
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
makssim's journal